---

Японский режиссер Такеши Китано имеет устойчивую репутацию мастера элитарного кино. В Японии же его знают и любят прежде всего как телевизионного комика и телеведущего. И из одиннадцати снятых им фильмов только последняя картина «Затойчи» бьет рекорды посещаемости национального кино. При том, что фильм уже получил приз за лучшую режиссуру на последнем фестивале в Венеции и пять наград Японской киноакадемии. «Новые Известия» решили выяснить у классика, как ему удалось совершить прорыв к широкому зрителю, не потеряв при этом любви киноакадемиков.

–Вы известны не только как режиссер и актер, но и как телеведущий, художник, мультипликатор и кинокритик. Как у вас получается совмещать все это?

– Это не так тяжело, как некоторым кажется. У меня действительно есть несколько еженедельных программ на японском телевидении, но я записываю их в течение одной недели – на месяц вперед. А все остальное время я могу посвящать своим прочим занятиям. Я успеваю еще и встречаться с друзьями, и выпивать в компаниях, и кино поснимать. И каждый новый фильм – это очередная ступень обучения, и пусть мне еще не удалось достичь совершенства, согласно моим собственным критериям, но все же я осваиваю каждый раз новую землю, новую историю, новую возможность прожить еще одну жизнь. Мой секрет в том, чтобы относиться ко всему этому не как к работе, а как к некоей радостной игре.

Если вы видите, как кто-то напряженно тренируется, проплывая бассейн десятки раз из конца в конец, вы спросите его, для чего ему так себя истязать. Но вы же не будете спрашивать об этом резвящуюся в пруду рыбу! Это просто ее жизнь.

– Из снятых вами фильмов последняя картина «Затойчи» наиболее популярна. Чем вы объясняете ее столь шумный зрительский успех?

– «Затойчи» – это реконструкция целой серии картин про легендарного в Японии героя Затойчи. О нем было снято около тридцати фильмов, и сорок лет подряд его играл очень известный японский актер Шинтаро Катцу. У этих фильмов были свои правила и свои законы, они стали своего рода «иконой» японского кино. Я же пытался создать свою вариацию на эту тему, проникнуть в мир Затойчи со своим способом существования в нем, при этом не нарушая тех законов, по которым работали авторы трех десятков предыдущих картин про Затойчи. И я пытался понять, как далеко я смогу зайти за те рамки, которые я сам себе поставил. Это был вызов мне как профессионалу, как режиссеру.

– Как глубоко необходимо знать японскую культуру, чтобы во всей полноте оценить вашу картину?

– Насколько мне известно, в Японии фильм принимают очень тепло. Но, тем не менее, мне кажется, что он столь же доступен и европейскому зрителю, который проникает сквозь специфику, ему чуждую, и видит как бы сквозь детали некую общую, объединяющую весь мир картину. Конечно, сцены, где герои пляшут настоящий степ в традиционных японских кимоно, – это довольно непривычное зрелище, но, с другой стороны, посмотрите, как универсален этот танец! Он был в Ирландии, был в Испании, расцвел в Америке – да где угодно. В Японии же есть танцевальный стиль, который в мире почти неизвестен, он, в частности, используется в спектаклях театра кабуки, в котором актеры танцуют на высоких деревянных подставках. В каком-то смысле я создавал в своей картине некую аранжировку традиционного японского танца в более современном и интернациональном варианте. Общий вид героев, танцующих степ в кимоно, странен и японцу, и неяпонцу, но именно эта картина образует в результате некое странное «международное» привлекательное зрелище. И мне показалось, что реакция на мою картину примерно одинакова во всем мире, у любого зрителя.

– Ваш герой Затойчи виртуозный боец, несмотря на то что он – слепой. В чем тайна его воинского мастерства?

– Он очень силен – и физически, и морально. У него предельно обостренный слух, и он блестяще владеет собственным телом. У него крайне чувствительное обоняние, он ощущает все запахи острее зрячего человека. Но что еще важнее – он чувствует мир сердцем. Вообще, я старался, чтобы в моем фильме было всего в избытке – и комедийного жанра, и убийств с литрами пролитой крови. И с самого начала мне хотелось, чтобы герой был именно моим личным Затойчи, а не очередным персонажем известной серии.

– А что касается боевых сцен – они тоже «исторически» достоверны?

– Да, я старался. В истории боевых искусств существуют очень особенные, специфичные формы сражения на мечах, освоенные именно в Японии. Но постепенно в японское кино начали проникать формы сражения, заимствованные в Гонконге, – более акробатические, с множеством приспособлений и трюков. Большинство самурайских фильмов воспроизводят уже не японские, а чужеземные, более зрелищные бои. Это очень грустно. «Затойчи» немного разрушает жанр самурайского боевика, но он возвращает зрителя к истокам традиционной борьбы на мечах, старинной ее формы – в том, что касается движений, пластики, поворота меча и пр. Мне хотелось не столько разрушить традицию, сколько увидеть ее в новом свете, сменить ракурс и одновременно вернуться к нашим древним истокам.

– Роль Затойчи потребовала от вас серьезных физических усилий?

– Трудности были в основном практического свойства – например, довольно сложно держать сразу два меча в позиции «за спиной». Освоить эту особенную, крайне специфичную национальную борьбу с мечами было очень нелегко. Я как-то иногда закрывал глаза – и от напряжения, и потому, что мой герой слеп. Это был своеобразный танец с мечами, танец с борьбой. Пожалуй, съемки этих «сцен действия» были для меня самыми трудными, именно физически трудными. Я очень много тренировался, использовал для занятий каждую свободную минуту, потому что мне приходилось не только приобретать физическую форму, но и многому учиться. А работать с актерами было очень легко. И концепцию картины я придумал довольно легко. Реализовать ее – значительно тяжелее.

– Ваша предыдущая картина «Куклы» была очень неожиданной в контексте вашего творчества. Она имела большой успех в России. При этом она сильно отличается от нового фильма.

– Оглядываясь назад, я думаю, что «Кукол» стоило снять под псевдонимом. Тогда, наверное, зрителю было бы проще принять «Затойчи», потому что это по-настоящему картина Китано. Вообще, я бы не хотел ограничивать свою аудиторию, деля свои фильмы по жанровым особенностям. Для меня режиссура сродни некоему владению ресторанами. Я – хозяин ресторанов с разной кухней и одновременно повар. Мне не интересен клиент-посетитель, у которого строго определенные представления о моей «правильной» или «неправильной» кухне. У меня она разная, но всегда оригинальная и вкусная. В мой ресторан может прийти человек и предложить сделать мои рестораны популярнее и дешевле, так, чтобы вкус моей пищи был приятен каждому. И тогда я открываю ресторан «Затойчи».

– Вы будете и дальше продолжать самурайскую тему в своем творчестве?

– У меня есть одна идея, с которой я ношусь уже несколько лет. Но для ее реализации необходим большой бюджет. Мне хотелось бы снять нечто эпическое, вложив в это кино все, что я умею и имею. Самурайское ли это будет кино? Не знаю. Но, скорее всего, это будет некий новый период в моем творчестве. Я останавливаться не хочу. Видите ли, если принять всю мировую киноиндустрию за одно человеческое тело, то я на нем – раковая опухоль или некий род лихорадки, сотрясающей весь этот организм. Я хочу предупредить всех и каждого, что вырезать эту опухоль и излечиться от меня – практически невозможно.

http://www.newizv.ru/news/?id_news=5921&date=2004-04-14

---

Такеши Kитано стал блондином,

массажистом и слепым героем японского народа 

В конкурсе Венецианского фестиваля показали фильм самого знаменитого ныне японского режиссера Такеши Китано “Зайтойчи” — главного претендента на “Золотого льва”. Двухчасовая сага Китано основана на японском народном сказании про героя по имени Зайтойчи. В отличие от привычных добрых молодцев и последних бойскаутов Зайтойчи — вовсе не молод. Он блондин, и профессия у него довольно сомнительная — массажист. Плюс ко всему он слепой. При всем при том Зайтойчи совершил массу хороших дел, которые, подобно подвигам Геракла, описаны в народных сказаниях.

С середины шестидесятых в Японии было снято более десятка фильмов, посвященных геройствам Зайтойчи. Пришел черед Такеши Китано. Он сам исполнил главную роль, пожертвовав натуральным цветом своих волос. Все два часа, что длится фильм, Китано направо и налево рубит самурайским мечом плохих парней, которые не дают жить бедным крестьянам. Все драки в картине нарочито театральны: если уж один самурай воткнул меч в другого самурая, то кровь хлынет рекой, едва не залив сидящих в первом ряду зрителей. Финал фильма тоже театральный: все злодеи побеждены, и воодушевленные персонажи танцуют степ.
     После премьеры Такеши Китано дал интервью “МК”.
     — Съемки фильма закончились более года назад, а вы все блондин — зачем?
     — Мой продюсер буквально приказал мне носить именно такой цвет волос до тех пор, пока фильм не выйдет в Японии. Слава богу, это случится уже шестого сентября. Поверьте, сразу же перекрашусь в черный — ведь я планирую начать съемки телевизионного фильма, где играю главную роль, и, конечно, он должен быть брюнетом. Хотя не знаю, как отреагируют мои поклонники — они в восторге от нового имиджа.
     — Можно ли сказать, что “Зайтойчи” снят в полном соответствии с традициями самурайских фильмов?
     — Если снимать настоящее самурайское кино, нужен другой персонаж. Меня же полностью устраивает мой. Да и, согласно традиции, Зайтойчи не может быть самураем — он слепой массажист, который просто очень хорошо владеет мечом. Во времена, когда случилась история, рассказанная в фильме, в японском обществе была очень строгая иерархия. Люди делились на четыре группы: рабочие, фермеры, воины и богачи. А массажист, в свою очередь, не принадлежал ни к одной из этих групп. Он, если можно так сказать, аутсайдер.
     — Но откуда в Японии мог появиться блондин с голубыми глазами?
     — Мне кажется, что мог. Дело в том, что в пятнадцатом веке португальские и датские моряки прибыли в Японию. Моряк мог запросто влюбиться в японскую крестьянку, и у них мог родиться слепой ребенок со светлыми волосами и голубыми глазами.
     — Заботит ли вас то, как фильм будет принят в Японии? Ведь вы взяли одного из самых популярных героев и многое изменили в его характере?
     — Честно говоря, я очень волновался перед показами для японской прессы. Но “Зайтойчи” им понравился, и я обрадовался. У меня есть еще одна проблема. Ведь последний сиквел про Зайтойчи был сделан почти семнадцать лет назад. Выросло поколение, которое понятия не имеет о его существовании. Я очень волнуюсь, как молодежь воспримет мою картину.
     — Стремились ли вы к тому, чтобы все соответствовало исторической действительности?
      — Некоторые, конечно, могут сказать: да какой же это исторический фильм? Все факты передернуты... Но я могу ответить, что для меня это не было важно. Я снимал комедию.
     — Самурайская тема сейчас очень популярна в Голливуде. К примеру, Квентин Тарантино снял только что фильм “Убить Билла”, где много самураев.
     — Я делал “Зайтойчи” одновременно с тем, как Тарантино создавал “Убить Билла”. Но мы не договаривались. (Смеется.) Я снимал свой фильм почти четыре года... Я уверен, что голливудские фильмы про самураев неправильные. Бои самураев — очень техничная вещь. Даже в Японии людей, которые обладают этими знаниями, становится все меньше и меньше. Я не имею ничего против, чтобы американские режиссеры делали самурайское кино, но у меня есть преимущество — я все-таки японец.
     — В голливудских фильмах драки всегда очень красивы. То же самое можно сказать и про вашу картину. Вы поддались веянию моды?
     — Говоря об этом фильме, так ставить вопрос нельзя. Театральность — вот чего я намеревался достичь. Мне хотелось, чтобы это выглядело как мультфильм или даже как видеоигра. Вы же понимаете, что кровь не может хлестать из человека фонтанами, как в фильме. Если вы порежете руку, то кровь просто потечет, а не забьет, как подземный источник. Это часть представления. Мне хотелось шоу — я его и сделал.
     — Герои, которых вы играете в своих фильмах, всегда очень немногословны. Вы и в жизни такой? Или хотите таким быть?
     — Я просто ненавижу это говорить, но главная причина, по которой все мои герои — молчаливые парни, то, что я, честно говоря, очень плохо запоминаю реплики. Правда. А в этом фильме мне было вдвойне тяжело. Я же все время был с закрытыми глазами! Я не мог даже подглядывать в таблички, которые обычно для меня держат ассистенты, — я пользуюсь ими как шпаргалкой. Между прочим, Зайтойчи в самых первых фильмах говорил очень много, но, правда, не был таким стильным, как мой.
      — Ваша картина заканчивается грандиозным праздником и танцами. Почему вы решили сделать именно такой финал?
     — Знаете, в японском кино есть традиция хеппи-энда. Обычно показывают, как люди собираются вместе, танцуют, поют и радуются, что все плохие парни побеждены. Мне же показалось, традиционные танцы тут не подойдут. А я еще в молодости очень любил степ. Я подумал: в театре кабуки все актеры ходят в деревянной обуви на каблуках. Что-то вроде той, в которой танцуют национальные танцы ирландцы. Так что я решил соединить Восток и Запад. Мне захотелось обойти все ограничения, которые предусматривает японский театр и кино. По-моему, у меня получилось: герои традиционных народных сказаний танцуют степ.
      — Почему вы отказались от композитора Джо Хисаиши, который написал музыку к лучшим вашим фильмам?
     — Хисаиши стал очень популярен в Японии после моих фильмов, и теперь он очень дорогой композитор. Я не смог себе позволить воспользоваться его услугами.
     — Можно ли сказать, что после “Зайтойчи” вы станете еще популярнее у себя на родине?
     — На японском телевидении у меня несколько комедийных шоу, и я давно не могу себе позволить ходить пешком по улицам Токио: не могу пойти один в магазин, не могу сходить в кино — просто из соображений безопасности! И я это ненавижу! А после “Фейерверка” мне стало сложно появляться на улицах и других городов мира. Даже в Европе прохожие узнавали меня, подходили и спрашивали, действительно ли я Такеши Китано. А раньше я ездил в Европу отдыхать... Я бы не хотел быть знаменитым! Потому что обожаю гулять по улицам один.
     Московский Комсомолец
от 04.09.2003

Наталья БАННОВА, наш спецкор в Венеции.

---

Восточный удар: Интервью Станислава Зельвенского с Такеши Китано для журнала "Афиша" (апрель 2004)

http://www.zatoichi.ru/kitano_10.asp

Такеши Китано впервые снял историческую стилизацию: "Затоiчи" — одиссея слепого массажиста, мастера боя на мечах, классического японского киногероя. На традиционное самурайское кино, впрочем, фильм Китано походит мало: в нем танцуют степ, кровь хлещет, как в "Убить Билла", а сам Затоiчи стал блондином — и, возможно, не таким слепым, как кажется.

— Любой японец, наверное, знает, кто такой Затоiчи?

— Не совсем. Последний фильм о Затоiчи — там еще играл Cинтаро Кацу — был снят 17 лет назад (на самом деле 14. — Прим. ред.). Поэтому сейчас в Японии большинство, конечно, знает, что вот когда-то была такая серия фильмов, "Затоiчи", и был такой Кацу, который его все время играл, но вряд ли много людей смотрели хотя бы один из этих фильмов. И я в том числе, до недавнего времени.

— То есть это не ваше детское увлечение?

— Мне вообще было, честно говоря, совершенно наплевать на всю эту историю до тех пор, пока мне не предложил заняться этим проектом один человек, который мне вроде учителя. И копродюсер фильма — он работал еще с Cинтаро Кацу — дал мне 25 видеокассет со старыми сериями. Я тогда посмотрел первую кассету — ну, и там все было довольно стандартно: слепой массажист приезжает в город и так далее. Я посмотрел вторую кассету — и на ней была практически та жа сама история, и вообще все то же самое. Короче говоря, я не стал тратить время на просмотр остальных 23 эпизодов.

— И ваш фильм в итоге здорово отличается от оригинала.

— Да, поскольку раньше у всех серий был практически идентичный сюжет, главная идея в фильмах с Кацу была — создать фон для демонстрации всех его выдающихся знаний и умений. Это было что-то вроде витрины. Что касается моего "Затоiчи", я хотел изменить не только внешний вид, но и отчасти ментальность этого персонажа. Я поменял все, вплоть до цвета его одежды — герои "Затоiчи" всегда ходили в таких мрачных, темных одеяниях, и я подумал, что для сегодняшнего зрителя это будет неправильно. Еще я поменял цвет ножен — старый Затоiчи носил такие деревянные грязные ножны. С визуальной точки зрения, в цветном фильме они смотрелись бы не особенно привлекательно. И тогда я сделал ножны красными. Ну вот, и после того, как я поменял цвет одежды и ножен, я понял: темные волосы в таком обрамлении будут смотреться как-то не круто. И я стал блондином.

— Вам, похоже, понравилось?

— Да нет, это продюсер теперь заставляет меня так ходить и не перекрашиваться, чтобы пиарить фильм... Но видите, волосы уже потемнее стали — я снимался сейчас в двух японских телепроектах, и было бы странно, если б я там выглядел совсем как Затоiчи.

— Трудно было контролировать съемочный процесс вслепую?

— Не особенно. Все, что я делал — закрывал глаза после команды "Мотор!" и открывал их после команды "Снято!". Не то чтобы я все время так ходил... Проблема была в другом. Дело в том, что я с большим трудом запоминаю строчки, которые мне надо произносить перед камерой, и обычно прошу ассистента режиссера держать во время любых съемок такие огромные плакаты, на которых большими буквами написаны все мои реплики. В этот раз такой трюк был проблематичен... Но я подсматривал.

— Вам не кажется, что вы превратили Затоiчи в такого скорее голливудского персонажа, супергероя?

— Вообще, если посмотреть на вещи реалистично, побить Затоiчи довольно просто. Можно, например, бросить в него камень. Или взять какую-нибудь длинную палку, чтобы он не дотянулся мечом... Так что да, вы, наверное, правы — слепой массажист обладает некоторой сверхъестественной неуязвимостью, в этом смысле там действительно есть немного голливудский привкус.

— Вдобавок вы сильно разбавили сюжет совсем нетипичными для подобного кино гэгами.

— Видите ли, в случае "Затоiчи" у меня было не так уж много с чем поиграться в смысле истории, поэтому я и добавил туда песен, танцев, шуток, — вообще, больше работал над второстепенными линиями и боевыми сценами, чем над основным сюжетом. Люди обычно слегка скучают на фильмах про старину, и мне все время приходилось держать ритм. В том числе саундтрек, конечно, был особенно важен.

— Но Джо Хисаиши, вашего постоянного партнера, вы не позвали.

— Хисаиши с каждым годом становится все популярнее, сейчас он — один из главных в Японии композиторов. Так что он стал слишком дорог для меня. Мы решили нанять Киичи Сузуки — он подешевле. А Джо должен пересмотреть свои расценки... Шучу. Не надо его критиковать.

— Когда вы снимали "Затоiчи", вы как-то держали в голове "Семь самураев", "Телохранителя" и прочее?

— Вы знаете, у меня дизайнером по костюмам была дочка Куросавы, Кацуко. И когда мы снимали поединок под дождем, я хотел отдать дань "Семи самураям", очень старался сделать что-то подобное. И вот, сижу я за монитором, смотрю на то, что получилось, а за спиной у меня стоит Кацуко. И я ей говорю: "Смотри, Кацуко, это дань уважения твоему отцу. Похоже ведь получилось?" А она: "Да, правда? Вообще-то, совсем не похоже..."

— А идиот, который бегает вокруг дома — это не карикатура на Тосиро Мифуне?

— Нет-нет, это не Мифуне (смеется).

— Вы впервые использовали компьютерную графику в таком объеме...

— Да, в самых кровавых эпизодах. Я старался по возможности обойтись обычными средствами и физически исполнять все эти штуки в сценах боев, но некоторые приемы с мечом были для меня трудноваты. Например, разворачиваться и точно бить мечом с закрытыми глазами как-то не получалось. Но я и сам старался, и актеров заставлял делать все самим по максимуму. Спецэффекты в основном применялись, чтобы улучшить в кадре именно вид крови — чтобы она так преувеличенно эффектно выглядела, била фонтанами. Почти как в комиксе или видеоигре. Именно в этом фильме мне не хотелось, чтобы публика переживала из-за насилия — хотелось, чтобы кровопролитие было с некоторым виртуальным привкусом.

— Судя по всей вашей фильмографии, вы немало зачарованы смертью. Это такой самурайский взгляд на вещи?

— Если говорить не только о кино, но и о жизни в целом... Человек не может выбирать, когда и где ему жить, но в любой момент может выбрать, когда и где умереть. Жизнь — не результат свободного выбора, смерть — напротив. Довольно легко не думать об этом, поверить в бессмертие и жить себе припеваючи. Но смерть — не то, от чего можно просто отмахнуться. Для меня вообще неестественно говорить о жизни и смерти по отдельности. Чем больше ты осведомлен о смерти, тем больше понимаешь, как прожить жизнь. Я лично готов к смерти в любой момент. Не могу, между тем, сказать, что она меня как-то притягивает, что у меня какой-то пунктик на эту тему... Наоборот, я нахожу жизнь довольно привлекательной.

— Вы намерены продолжать с историческим кино?

— Да нет, я сейчас ношусь с идеей фильма "Терминатор против Затоiчи: Последняя битва"... Если серьезно, то у меня есть мечта снять большой исторический фильм, про японского воина XVI века — но уже такой настоящий, на полную катушку. Это должен быть очень дорогой проект. Я мечтаю об этом много лет.

— Может быть, стоит попробовать копродукцию с Голливудом? Или вы не хотите становиться еще одним Джоном Ву?

— Во-первых, я не говорю по-английски. И во-вторых, большинство режиссеров, которые работают с большими студиями, не имеют права окончательного монтажа. Мне такой расклад неинтересен. Конечно, если бы мне разрешили самому выбирать натуру, работать с моими людьми, самому все контролировать, самому монтировать и так далее — я был бы не против копродукции. Но идея делать типичное голливудское студийное кино меня абсолютно не вдохновляет.

— В России вы звезда. Про Японию и говорить нечего. А в Штатах вас, наверное, и в лицо не знают?

— Ну, объективно говоря, в Японии я действительно довольно известен, поскольку уже 20 лет веду телешоу. И проблема в том, что там я не могу жить нормальной жизнью — пройтись по улице, скажем. Но теперь все как-то глобально усугубляется. В Венеции в этом году, например, я захотел слегка прогуляться — и как только вышел из отеля, меня тут же окружила огромная толпа желающих получить автограф. По правде говоря, я просто хотел посмотреть на постер "Затоiчи", который стоял прямо за углом отеля "Эксельсиор"... Мне понадобилось полчаса, чтобы до него дойти. И я подумал: "Боже мой, это было в Японии, теперь это происходит в Италии. Теперь и здесь я не могу просто пройти по улице, чтобы мне не надоедали поклонники..." То есть я, конечно, им благодарен и все такое... Но если честно, я по горло сыт всем этим звездным дерьмом, и я вовсе не хочу этого в других частях света.

Afish.Ru

---

ТАКЕШИ КИТАНО: "ИСТОРИЧЕСКИЕ ФИЛЬМЫ ПРО ЯПОНИЮ - СПЛОШНОЕ НАДУВАТЕЛЬСТВО"

19:16 14.04.04

В четверг в наш прокат выходит исторический фильм Такеши КИТАНО "Затоiчи". Режиссер, актер, телевизионный комик, писатель и художник, он стал известен во всем мире благодаря своим лирическим фильмам о жизни представителей якудзы. О своей новой картине, не похожей на предыдущие, Такеши КИТАНО рассказал корреспонденту "Известий" Марии КУВШИНОВОЙ.
- История слепого воина Затоичи почти не известна на Западе, но в Японии, если я правильно понимаю, о нем слышали все.
- Сериал о Затоичи для Японии значил приблизительно то же самое, что для вас - фильмы о Джеймсе Бонде. Только у наших фильмов бюджеты были поменьше и возможности для дистрибуции похуже. Их смотрели в Японии и еще кое-где в Юго-Восточной Азии, но никак не в Европе.

- После "Жестокого полицейского" (1989 г.) вы сами решали, что будете снимать, и сами писали сценарии. Идея нового фильма о Затоичи принадлежала не вам. Тем не менее вы взялись за этот проект…

- Да, я люблю самостоятельно придумывать свои фильмы - от начала и до конца. Но я принял предложение сделать "Затоiчи", потому что хотел рассказать известную историю в собственном уникальном стиле. Меня уже давно посещали некоторые идеи, не связанные именно с этой легендой, но имеющие отношение к жанру чамбара - самурайским фильмам с драками на мечах. В глубине души я всегда хотел снять исторический фильм. Однако, когда продюсер Тиэко Сайдо предложила мне сделать "Затоiчи", я думал только о том, как бы максимально вежливо отклонить ее предложение. Она очень близкий друг покойного Шинтаро Катзу, который играл Затоичи в оригинальных фильмах. Она так его любила, так его уважала, так им восхищалась! Она несколько лет ходила за мной и говорила: "Знаете, Кадзу-сан очень-очень болен! Он не может умереть спокойно, пока не увидит вас в роли Затоичи". В общем, давила на жалость. Кадзу, правда, так и не дожил до моего фильма. Так что "Затоiчи" - это такой случайный проект, специальная оказия, выходящая из ряда того, что я обычно делаю. Мне было немного страшно, именно потому, что многие в Японии слишком хорошо знают оригинальные фильмы. Я волновался по поводу японской аудитории и совсем не думал о западной.

- Между тем западные зрители с восторгом приняли "Затоiчи" (в Венеции и Торонто фильм получил приз зрительских симпатий). Вообще на Западе у японских самурайских фильмов много поклонников, в том числе и среди голливудских режиссеров.

- Да, японская чамбара сильно повлияла на Голливуд. Правда, это больше связано с акробатикой, чем непосредственно с драками на мечах. Знаете, так грустно, что в последние годы японские исторические фильмы начали копировать гонконгские боевики. Трудно стало разобраться, где японский, где китайский стиль. Я подозреваю, что гонконгский людям нравится больше.

- Вы впервые снимали исторический фильм. Чем эта работа отличалась от того, что вы делали раньше?

- К счастью, не осталось в живых свидетелей, которые могли бы подловить меня на разного рода неточностях. Некоторые мелкие детали можно было беззастенчиво придумывать. Во всех исторических фильмах о Японии всегда есть элемент сфабрикованности. Например, артисты ходят в этих пафосных старомодных париках. На самом деле парики были гораздо меньше. Или, скажем, язык. До того как появились радио, телевидение, другие коммуникации, люди из разных частей Японии фактически не могли общаться друг с другом - существовала чудовищная разница диалектов. Но в кино - ничего, нормально разговаривают. Словом, у тебя появляется огромный простор для надувательства.

- Хорошо, а каково было Китано-актеру снова, после "Табу" Осимы, играть в костюмном фильме?

- Это физически изнуряющее занятие. Надо очень много тренироваться, чтобы подготовиться к поединкам на мечах. Кроме того, перед выходом на площадку я даже не мог посмотреть на себя в зеркало: когда ты играешь слепого, ты действительно должен стать слепым, чтобы приобрести такое специфическое выражение лица. Во время репетиций ассистент снимал меня на видео, чтобы я мог видеть себя со стороны. К тому же у меня плохая память - обычно мне показывают большие листы с моими репликами. На "Затоiчи" это было невозможно. Я не думал, что так сложно двигаться по прямой, когда твои глаза закрыты. Пришлось неделю потратить на то, чтобы научиться ходить с закрытыми глазами. Что еще? Когда ты слепой, трудно держать дистанцию между собой и другим актером. Однажды на репетиции я даже повредил своему партнеру плечо. В другой раз меч просвистел прямо у меня над глазом - я на самом деле чуть было не превратился в слепого Затоичи.

- В самых кровавых сценах вы использовали компьютерную графику. Почему?

- Первоначально ничего подобного не планировалось. Во время съемок я использовал, так сказать, настоящую поддельную кровь. Но я заметил, что искусственная кровь слишком похожа на натуральную - впечатления остаются самые болезненные. Мне показалось, что вышел некоторый перебор. Поэтому я решил лишить кровь реалистичности, сделать ее более мультипликационной - как в видеоиграх.

- Вы - популярный телевизионный комик. Как ваши зрители отнеслись к тому, что вы стали блондином?

- Я покрасил волосы в день японской премьеры "Кукол". Для японской публики это был шок. Но в итоге они меня приняли. Сложности возникли при обратном превращении. С тех пор как я снова стал брюнетом, люди постоянно меня спрашивают: "А почему вы больше не блондин? Так шло вам".

- "Затоiчи" - редкий случай коммерческого успеха и на родине, где к вашей режиссерской ипостаси всегда относились скептически, и за границей, где вы в последние годы были очень популярны. Нет желания повторить удачный опыт?

- Я задумал еще пять-шесть фильмов. Если они пойдут плохо и соберут ничтожно мало денег, я начну снимать сиквелы "Затоiчи". Но это будет смерть Такеши Китано как креативного режиссера.

Когда слепые подмигивают

С 1962 по 1989 год в Японии было снято более двадцати фильмов, в которых слепого воина Затоичи играл актер Шинтаро Кадзу. Его герой ничего не видел, но слышал, чувствовал и дрался лучше зрячих.

К собственной версии "Затоiчи", с энтузиазмом встреченной и в Японии, и за ее пределами, Китано, судя по всему, относится с изрядной долей скепсиса: фильм не столько воскрешает жанр самурайского боевика, сколько в ненавязчивой форме его пародирует. С самого начала не покидает ощущение, что тебя дурачат: вроде бы все в порядке, мечи сверкают, кровь льется рекой, но только вот крестьяне в поле почему-то выстукивают мотыгами танцевальный ритм, а сам Затоичи чуть более комичен, чем полагается настоящему герою. Похоже, Китано посмеивается не только над зрителем и жанром, но и над собой - человек с наполовину парализованным лицом издевается над собственным увечьем, играя слепого фехтовальщика и массажиста.

Финальным аккордом китановской авантюры становится массовая пляска в самом конце фильма - европейцам она напоминает чечетку, но Китано говорит, что похожие танцы существовали в некоторых областях Японии. Говорит и хитро прищуривается.

http://www.izvestia.ru/culture/article61490
 

---

Госпожа Саито, или как родилась идея фильма

Прошло уже шесть лет с тех пор, как Китано яркой кометой взлетел на кино небосклоне. Его великолепная картина "Фейерверк" (Hana-Bi, 1997) получила самые блестящие отзывы критики. Эта картина дала ему славу самого интересного режиссера Японии за последние несколько десятилетий. После этого успеха режиссер снял милого, но пресыщенного "Кикуджиро", предпринял любопытную, но в конечном счете безуспешную попытку выйти за пределы страны в картине "Брат якудзы", а так же приятную, но бессодержательную картину "Куклы". В последние годы творческий выхлоп самого признанного за границей японского режиссера оставлял желать лучшего.

Циники были практически уверены, что его последняя работа и проба пера в жанре костюмированной драмы "Затоiчи" продолжит тенденцию падения популярности режиссера. Потенциальные опасности возвращения к одному из самых горячо любимых героев японского кино — Затоiчи — слепого массажиста и великолепного фехтовальщика, который в 60-х и 70-х годах прорубил себе путь мечом в целом ряде картин для студии Дайэ — для точности скажем в 26 картинах, роль которого исполнял Синтаро Катсу, очевидны. Ведь известный актер Катсу, который умер от рака горла в 1997-м, практически превратил героя в самого себя в таких картинах, как "История Затоiчи" (Затоiчи моногатари, 1962, режиссер Кендзи Мисуми), "Затоiчи — Возвращение слепого воина (Син Затоiчи моногатари, 1963, режиссер Кадзуо Мори), а так же "Затоiчи и однорукий воин" (Син Затоiчи — Ябурэ! Тодзин-кен, 1971, режиссер Кимиоси Ясуда). Более того, сам актер выступил режиссером в картине "Затоiчи в отчаянье" (Син Затоiчи: Орета Тсуэ моноготари, 1972), а так же в "Возвращении Затоiчи" в 1989 году, ставшей последней картиной этой серии до новой переработки Китано.

К счастью, картина "Затоiчи" является отнюдь не тщательно продуманным трюком специалистов маркетинга. Китано находится сейчас в самой блестящей форме, и эта картина — лучшая из его работ за последнее время. Это лакомство для масс и работа, которая расширяет популярность режиссера, бывшего до этого культовым и известным лишь в среде заграничного арт-хауса. "Затоiчи" — самый доступный и тщательно сделанный фильм режиссера. Через несколько дней после награждения картины призом зрительских симпатий на 28-м Кинофестивале в Торонто 2003 года, на 60-м Фестивале в Венеции, во время международной премьеры картины, Китано получил "Серебряного льва" за "лучшую режиссуру" (это уже вторая победа после награждения "Фейерверка" "Золотым львом Святого Марка" в 1997-м).

Несмотря на то, что стиль исторической драмы (дзидай-геки) в кино за последние насколько лет приобрел большую популярность (примерами тому можно назвать картины "Сумрачный самурай" (Тасогаре Сэйбей, 2002) режиссера Едзи Ямады и "Когда обнажен последний меч" (Мибугисиден, 2003, режиссер Едзиро Такита), более народный и в некоторой степени низкопробный жанр стиля chambara не вызывает интереса у современных зрителей. За исключением нескольких ярких и динамичных переделок, таких, как "Зипанг" (режиссер Кайдзо Хаяси, 1992), "Самурайское чтиво" (режиссер Хироюки Накано, 1998) и "Адзуми" (режиссер Рюхей Китамура, 2003), популярность этого жанра в целом резко упала по сравнению с днями его расцвета более 30-ти лет назад, когда на киноэкраны выплескивались волны бесконечных сериалов, главными из которых были такие, как "Кровавая летучая мышь" (Мекура но оити), "Злой монах" (Гокуаку бодзу) и "Одинокий волк" (Кодзурэ Оками). В наши дни жанр chambara так же безнадежно непопулярен, как и вестерны в современной Америке.

Несмотря на то, что влияние Синтаро Катсу проявлялось в ранних работах Китано, пародировалось в его ТВ программах 80-х и так же в продолжении работы "Снял кого-нибудь?", режиссер как-то обронил, что не является большим поклонником этого кино сериала. Импульс для создания картины исходил от Тиеко Саито — матриархальной женщины в возрасте более 70-ти лет, которая раньше была владелицей ряда стриптиз-баров в Токио. Она финансировала приблизительно 15% общего бюджета картины. Именно благодаря ее настойчивости Китано согласился взяться за этот проект для того, чтобы почтить память первого исполнителя роли Затоiчи, который был другом госпожи Саито.

У Китано были все полномочия сделать новую версию картины такой, какая ему нравится, но, тем не менее, он, за исключением нескольких постмодернистских деталей при исполнении роли Затоiчи и того, что волосы актера были покрашены в желтый цвет (что, судя по всему, было сделано не для данного фильма), он оставался верен духу chambara и ее главного героя. Сюжет картины — сама простота. Это история о справедливости и возмездии...

Китано сознательно снял картину так, чтобы она понравилась более широкой аудитории зрителей в Японии. Впервые он стал широко использовать движущиеся камеры, хотя характерным для него является более статичный и лаконичный подход к действию, а так же безукоризненно тщательно отнесся ко всем деталям исторического периода повествования. В то же время ему успешно удается подать материал в своей режиссерской манере таким образом, чтобы не привлекать лишнего внимания к своему собственному стилю и техническим приемам.

Китано на Западе уже давно превозносят за авангардную минималистическую "японскую" эстетику его работ, но в данном случае режиссер подчеркивает "традиционность", чему, без сомнения, способствуют костюмы и декорации. Все это отражается на видеоряде самых стильных сцен картины, в которых экран разбивается на тщательно сбалансированные композиции из простых геометрических форм, таких, как, например, плоские равнины в двух измерениях, или эллиптические формы зонтиков, или крестьянских конусов-шапок. Кроме поразительных кадров крутящейся на сложенном веере юлы, самыми лучшими с технической точки зрения кадрами картины являются сцены чудесно сыгранного традиционного танца (одори), который исполняет одна из смертоносных, одетых в кимоно сестер. Последняя сцена снята перпендикулярно происходящему действию и в нее вмонтированы похожие кадры из детства танцовщицы.

Но кроме общего видеоряда картины, существуют еще и другие моменты, которые говорят нам о том, что фильм снят рукой мастера. Вместо великолепно поставленных и поэтичных архитипичных сцен боя chambara (за исключением запоминающейся сцены убийства на пляже под проливным дождем), насилие в картине в целом спорадичное, чистое и острое, а фонтаны крови созданы при помощи компьютера. В типичной для себя манере Китано облегчает жестокость некоторыми комичными штрихами. Например, Затоiчи с закрытыми глазами идет по пустынной деревенской дороге и не причиняет никому вреда. Он натыкается на группу разбойников, которые ошибочно считают, что он станет легкой добычей. В последующей схватке Затоiчи прорывается сквозь ряды врагов, одного из которых больно колет упавший меч одного из стоящих рядом с ним товарищей.

Отвлекающие игры, в которые играют веселые разбойники в середине картины, до неизбежной кровавой оргии — это, конечно, чистый Китано. Это повествовательный прием, который он использовал много раз после того, как он эффектно появился в картине "Сонатина". Грамотное и продуманное использование флэш-бэков (сюжетных возвращений в прошлое), которые объясняют предыстории всех главных героев, позволяет создать более живые персонажи, чем те, к которым привыкли зрители оригинальных картин жанра chambara.

Одним из значительных отличий от предыдущих работ Китано является то, что в этой картине композитором выступил не Джо Хисаиши, а Кейити Судзуки из группы Moonriders (который написал музыку в том числе для картины "Удзумаки"). Не хотим ничего плохого сказать про прекрасную работу Хисаиши, но ритмическая партитура Судзуки придает дополнительное измерение видеоряду, прекрасно сочетаясь с приглушенными звуками окружающей среды — звоном мечей и ударами палок, звуками инструментов в руках женщин, чавканьем воды на крестьянских полях и гипнотизирующим шумом дождя. Звуки ударных нарастают, становятся сильнее и достигают критической массы в удивительной чечетке группы Stripes). Это сцена, когда все герои, одетые в деревянные гета, собираются вместе для яркой финальной сцены.

Китано широко известен, и японские средства массовой информации часто о нем пишут. Он настойчиво стремится избежать такого пристального внимания, и оценка его работы критикой была самой разной. Тем не менее, до настоящего времени он не снял ни одного серьезного коммерческого хита у себя на родине. Несмотря на то, что пресса всегда была у его ног, и аплодисменты в Венеции такое состояние вещей только закрепят, теперь, после "Затоiчи", японские зрители тоже встали на ноги, выстроившись в очереди перед кинотеатрами.

В год, когда вышли "Убить Билла" Тарантино и "Последний самурай" Еда Цвика, и глаза большинства зрителей опять обернулись на восток, прекрасная работа Китано, в которой последние аккорды мощной заключительной сцены надолго остаются в памяти после окончания сеанса, дает ему прекрасную возможность возродить к себе интерес в Японии. Простой и легко воспринимаемый "Затоiчи" обладает безусловной кинематографической магией, так что обязательно посмотрите его.

Удар в новом ритме

Такеши всегда все делал по-своему, но его последней картине "Затоiчи" режиссер стремится заново воплотить легенду киноэкрана.

В первый раз Такеши Китано выглядит на экране вполне безобидно. Он сидит на камне где-то в сельской местности в Японии. Глаза его закрыты. В кадре появляется шайка воров и видит то же самое, что зрители — слепого старика, победить которого очень легко. Два головореза, пошатываясь, подходят к нему с обнаженными мечами. Китано щиплет себя за ухо, происходит движение быстрее удара молнии, и мы видим, что разрубленные головорезы лежат на земле, а он уже вытирает кровь с клинка. Мораль ясна — супермен может быть и слепым, но дергать его за накидку никому не рекомендуется.

Китано — комик, ведущий телевизионных программ и авторских передач. Он никогда не отступал перед брошенным ему вызовом. Каждая картина его пересыщенного сценами насилия репертуара возносила его все выше и выше в глазах критиков, и сейчас 56-летний режиссер считается одним из лучших кинематографистов Японии. За это время он создал образ оригинального героя — хитрого гангстера по имени "Бит" Такеши. Но в своей последней картине "Затоiчи" (пожалуйста, не называйте его "новой переработкой самого долгоиграющего и любимого киносериала страны") Китано сталкивается с самой сложной задачей своей карьеры — он исполняет роль актера, образ которого является не в меньшей мере таким же устоявшимся и известным, как и его собственный. Представьте себе, что надо заменить Шона Коннери, если бы тот сыграл во всех фильмах о Джеймсе Бонде, и вы сможете понять, что ждет Китано, который пошел по стопам покойного Синтаро Катсу, исполнявшего между 1962-м и 89-ым годами роль Затоiчи. Для того, чтобы роль получилась, Китано должен был забыть не только Катсу, но и Бита Такеши. "О Затоiчи и Катсу говорят, как об одном человеке — говорит Такеши. — Поэтому, если бы эту роль попытался сыграть какой-нибудь другой актер, то возникла бы определенная несовместимость. И это меня очень волновало".

Так почему же Китано меняет пистолеты на самурайский меч и пытается затмить славу легенды кино? Почему он отказывается от сложности своих последних картин и пытается переделать сериал-боевик, который, как он признается, ему "не особенно" нравится? Ответ простой: потому что ему приказала 76-ти летняя владелица клубов со стриптизом и сама бывшая стриптизерша по имени Тиеко Саито, которую собственная семья, друзья и все остальные называют "Мамой".

Стриптиз-клуб "Рокку-дза" считается порнографическим и имеет классификацию "ХХХ" уже с 1945 года. Он расположен в развлекательном районе Асакуса в Токио на улицах, где начиналась карьера Китано. В 1945 году владельцы клуба поняли то, к чему позднее пришли руководители кабельных ТВ каналов, а именно: что любое самое низкокачественное и скучное развлечение может стать хорошим для публики, если в контекст ввести девушек без лифчиков. В послевоенные годы "Рокку-дза" было популярным местом встреч для бунтарей-интеллектуалов, сейчас в клубе развлекаются пьяненькие служащие в обществе приличных японок и знойных русских девушек, которые без ума от поп-баллад. В буквальном смысле это "мамин" дом.

На Тиеко Саито фиолетовые очки, свободный фиолетовый костюм-балахон, а во рту зубов, как в початке кукурузы. По возрасту она годится вам в прабабушки. Однако она немного отличается от обычных людей ее возраста. Когда Саито было около 35 лет, она решила стать танцовщицей в стриптиз-клубе. Она вспоминает: "Мне нравилось танцевать, а то, что танцевать надо было голой, меня совершенно не волновало". Вначале она выступала после киносеансов в кинотеатре одного знакомого. В 1962 году Саито купила свой собственный стриптиз-клуб, и меньше чем через 10 лет стала владелицей более 20 заведений по всей стране. Деньги и популярность Саито помогли наладить контакты с токийской элитой развлекательного бизнеса.

Отношения Синтаро Катсу и Саито имеют долгую историю, в которой сыграли роль как деньги, так и чувства. Те, кто был знаком с Катсу, говорят, что его актерское мастерство могло сравниться с потрясающей щедростью в обычной жизни, а так же катастрофически плохим чутьем в области бизнеса и предпринимательства. "У него была репутация человека, который любил дурачиться, — вспоминает токийский кино критик-ветеран Юкити Синада. — Например, он шел в клуб, в котором сначала обязательно покупал очень дорогой коньяк, после чего покупал напитки другим людям". Сын Саито Цунехиса Саито работал с Катсу более 20 лет. Он говорит: "Он был очень щедрым и заботливым человеком. Если у него просили денег взаймы, то он давал, даже если их у него самого не было. Поэтому ему приходилось самому занимать деньги". Тиеко Саито была одним из его кредиторов. По словам Цунехисы, в первый раз она ссудила актера деньгами в 1970-х, чтобы спасти от банкротства его компанию "Катсу Продакшенз". Несмотря на помощь, компания прогорела, но Катсу и Саито остались близкими друзьями, даже несмотря на то, что в 1990 году его арестовали на Гавайях за контрабанду наркотиками. В офисе рядом с Рокку-дза Саито показывает фотографии, на которых она изображена с актером всего за несколько дней до его смерти. На его похороны в Токио пришло 10.000 человек.

Через некоторое время после смерти Катсу, Саито решила, что необходимо снять новый фильм о Затоiчи. Причина — чтобы почтить память Катсу, а так же, потому что она претендовала на авторские права актера. "Все знают, что я многое сделала для Синтаро Катсу, — говорит она сейчас. — Я заслуживаю права делать все, что угодно". По ее мнению, единственным актером и режиссером, который, как она считала, обладает необходимой твердостью сыграть роль Затоiчи, а так же силой и влиянием для того, чтобы сделать слепого воина международным и узнаваемым именем, был Такеши Китано.

Все называют Саито "мамой" по следующей причине. Вам кажется, что если вы ее знаете, то значит, она вас любит или, по крайней мере, усыновляет. Она говорит, что танцовщицы словно "мои дети". "Когда они болеют, я сама для них танцую". Последний раз она танцевала, когда ей было 58 лет. Саито и Китано встретились в 1999 году, когда она привозила девушек на его ТВ программу. Саито и Китано вскоре стали близкими друзьями. Она вспоминает: "Когда мы встретились, ощущение было такое, что мы знакомы уже 30 лет". Когда в том же году умерла мать Китано, Саито приняла решение его усыновить. Президент производственной компании Китано и продюсер его картин Масаюки Мори говорит: "Она обожает Такеши. Когда мать Такеши умерла, Саито сказала: Ну, что ж. Теперь я твоя мать".

После посещения вместе с Китано могилы Катсу, Саито спросила о том, интересно ли будет Такеши снять новый фильм о Затоiчи. Точно так же, как жертва в своих собственных картинах, мачо экрана совершенно не ожидал такого поворота событий. "Он был крайне удивлен, — вспоминает Саито. — Он потерял дар речи". Сначала Китано отказался, посчитав, что единственный человек, который мог сыграть роль Затоiчи, уже умер. Но это Саито не остановило. "Такеши-сан спросил: "Но ведь даже если я и откажусь, ты не перестанешь меня об этом просить?" — вспоминает Саито. — Но я вообще не просила. Я приказала". Любой, кто попытался бы что-нибудь приказать характерному герою Китано, скорее всего, получил бы палочкой для еды в глаз. Но, несмотря на изначальные колебания и нерешенность проблемы авторского права на Затоiчи, эта идея Китано заинтриговала. Потенциал коммерческого успеха ему бы совсем не помешал, ведь Китано не снял ни одного коммерческого хита. После того, как Саито получила авторские права на Затоiчи и согласилась дать полную свободу работы компании Китано, она вложила 15% бюджета картины и решила обеспечить всю съемочную группу обедами, всё было готово для создания первой картины о Затоiчи через более, чем 10 лет после той саги.

Китано начал работу над "Затоiчи" с того, что не состриг совершенно не по-самурайски осветленные волосы, которые недавно покрасил. "Мне думается, что если бы я попытался имитировать Катсу, то это вызвало бы массу сложностей у зрителя, — говорит он. — Поэтому я решил создать у людей ощущение, что все это совершенно новая вещь". Чем же еще отличается Затоiчи Китано Такеши от 26-ти предшествующих картин? Режиссер объясняет: "На протяжении всей картины у зрителя не пропадает ощущение быстрого действия и скорости современного фильма". Переведем: всё, начиная от молниеносных схваток до тончайших обрисовок характеров, создано для того, чтобы картина развивалась так же быстро, как летит меч Затоiчи. Ранние картины Катсу о Затоiчи помогли освободить жанр самурайского кино от похоронно-медленной поступи развития сюжета и жесткой морализации. Его словоохотливый герой Затоiчи любил азартные игры, и иногда, чтобы заставить его сделать что-то правильное, его приходилось подкупать. Но по сравнению с молниеносным развитием аморальности действия у Китано, Затоiчи Катсу кажется тягучей и поучительной проповедью. Китано говорит: "Мы времени не теряем. Никаких переглядок во время того, когда у Затоiчи в руках меч. Схватка заканчивает, едва начавшись".

Сюжет картины такой же точный и быстрый, как и боевые сцены. Затоiчи (Китано) приходит в деревню, в которой заправляют бандиты, один из которых нанял смертоносного самурая (Таданобу Асано) для того, чтобы избавиться от врагов. Гейша-убийца и ее брат, изображающий из себя женщину, хотят отомстить злодеям за убийство их семьи. Затоiчи оказывается в центре конфликта. Смысл этого фильма — как можно быстрее дойти до развязки, более кровавой, чем конгресс хирургов-гематологов. Гипер-насилие не новость для жанра Затоiчи, но Китано играет в два или в 11 раз лучше, чем Катсу. Для Китано "Затоiчи — это человек, который приходит в деревню, убивает всех и уходит". Вот, собственно говоря, и все.

Китано немного сместил акцент с главного героя на его вторую звезду картины — Асано. Король невозмутимости Китано и коронованный принц невозмутимости Асано до этого уже снимались вместе в другой самурайской драме с "голубыми" тонами — "Табу" (Gohatto) режиссера Нагисы Осимы. Перед началом съемок Китано, который был недоволен боевым мастерством кумира альтернативной молодежи Асано, заставил актера пройти трехмесячное обучение искусству владения мечом. "Я вложил много энергии в сцены с Асано, — утверждает Китано. — Я научил его всем самым красивым способам того, как надо вынимать меч. До такой степени, что никаких эффектных приемов мне самому уже не осталось". Но затраты оправдываются. Задумчивый Асано в роли доведенного до предела самурая почти переигрывает Китано — несмотря на то, что может показаться, что они соревнуются о том, кто меньше реагирует на камеру.

Самым смелым нововведением Китано можно назвать партитуру картины. Традиционный танец был заменен чечеткой с сильным влиянием хип-хопа. Хореограф и руководитель чечетки-фьюжен труппы the Stripes Хидебо говорит: "У Такеши особое ощущение чечетки".

Танцевальная труппа появляется по ходу развития сюжета картины в ролях музицирующих крестьян, которые придают саундтреку пульс человеческой перкуссии. В результате мы имеем что-то похожее на бродвейское шоу "Стомп" в Японии эпохи Эдо. Таким способом Китано передает динамичный пульс современности внутри традиции, и это является отличительным моментом его последней работы.

Когда недавно Stripes исполняли танцы для фильма на токийской сцене, они продемонстрировали свою мощную энергию. Словно в освещенном синим цветом сне, Stripes отбивали чечетку, а вместе с ними танцевала масса молодежи. Казалось, что этот образ как никогда далек и при этом одновременно близок к образу самурая-ловкача Синтаро Катсу. Несмотря на различия, обоих Затоiчи объединяет дух их творцов, независимых, харизматичных и новаторских. Образ Затоiчи Китано получается удачным, но он отнюдь не зачеркивает образ, созданный Катсу, а придает ему новый смысл и ритм. Результат получился прекрасный (на прошлой неделе критики кинофестиваля в Венеции просто падали от восторга), вне времени, авангардный и современный, точно так же, как и сам самурайский жанр. "Здесь есть плохие крутые парни, схватки на мечах, ребята, которых можно пожалеть и, в конце концов, все и вся заканчивается танцем — говорит Китано. — Теперь добродетельных картин уже никто не делает". Ну, а это видит даже слепой.

Митико Тояма

http://www.zatoichi.ru/kitano_5.asp
 

---

 

Такеши Китано: "Мне 10 лет"
La Figaro, 5 ноября 2003

— Тот факт, что фильм был вам заказан, как-то отразилось на вашей работе?

— Мне выставили достаточно много условий, и я боялся, что это мне очень будет мешать. Но, в конечном счёте, работать с какими-то ограничениями даже подхлестывает азарт. Когда у тебя полная свобода, не хватает ориентиров. А ориентиры стимулируют воображение.

— Что такое Затоiчи в японской культуре?

— Легендарный герой вроде Зорро. Все у нас знают это имя. Его смастерил актёр Катсу Синтаро, сыгравший роль Затоiчи в 25-ти фильмах. За основу был взят второстепенный персонаж из романа.

— Что нового вы привнесли?

— Самое большое различие заключается в ритме. Старые фильмы Катсу довольно медленные, я же хотел сделать что-то более динамичное, более современное. Уже несколько лет, в связи с развитием спутникового телевидения, я часто смотрю урывками фильмы про самураев, и я заметил, что они часто заканчиваются танцами и народным ликованием. Этого нет в сериях "Затоiчи", так что я восстановил традиционный конец. При этом я его модернизировал, пригласив танцевальную труппу "Stripes", которые танцуют чечётку в совершенно новом стиле. Всё сделано, чтобы привести к такому концу, к которому заранее вас готовят ударные.

— Как вы готовили сцены боев с мечом?

— Когда я был актёром на телевидении, я сделал много скетчей, пародирующих самурайские фильмы. Это научило меня правильной жестикуляции. Мне было очень важно, чтобы бои реалистическими. Мне хотелось уйти от голливудской и гонконгской манеры снимать исторические фильмы, со множеством спецэффектов и искусственной зрелищностью.

— В фильме есть "ссылки" на Куросаву. Какими были ваши отношения с ним?

— Куросава очень подбодрял меня, он в меня верил. Его дочь работала костюмером на моем "Затоiчи". Но когда я ей сказал, что сцена боя под дождем — это дань уважения её отцу, она ответила: "Ничего подобного! Никакого отношения!" (смеётся). В любом случае, есть другая связь между Куросавой и этим фильмом. Куросава говорил: "Такеши никогда не делает того, что ему говорят. Думаю, он снимет хороший "Затоiчи".

— Затоiчи — персонаж, отстранённый от людей, одинокий, ни на кого не похожий. Как вы?

— Он любит, когда ему бросают вызов, но он сам их выбирает. Он не связан ни с каким кланом. В Японии клановые, семейные отношения очень сильны, а я этого не люблю. Конечно, у меня есть друзья, я всегда отзываюсь на их нужды, но сам я никогда ничего от них не прошу. Тем не менее, они считают меня достаточно холодным. Госпожа Сайто, исполнительный продюсер фильма, определяет меня как человека странного, потому что я постоянно отказываюсь от денег, которые она хочет мне одолжить. Я предпочитаю свою независимость.

— Как вы думаете, вы занимаете особое положение в японском кино?

— Я в какой-то степени бунтовщик в отношении сегодняшнего кино. Мне всегда говорили, что я рак японского кинематографа. И, похоже, эта болезнь распространяется, потому что у меня успех. "Затоiчи" очень хорошо прокатывается в Японии, у меня много предложений как к актёру. Я буду сниматься в фильме о корейцах в Японии, который снимает Сай-Йоти, который сам по национальности кореец. По-настоящему я стал известен после фильма "Фейерверк" (Hana-bi).

— Какую часть вы отводите юмору?

— Юмор в чём-то подобен приправам к блюду: нужно точно знать его дозировку. Если их много, вкуса блюда уже не уловишь. "Затоiчи" подобен мешку, в который можно положить тысячу вещей, только надо следить, чтобы мешок был в должной степени "приправен", иначе станет скучно, но не чрезмерно, иначе он взорвётся. Это вопрос равновесия. Я могу сделать и жестокий фильм, и фильм о любви. Гармония заключается в переходе от одного к другому, подобно колебаниям маятника. Но иногда маятник вдруг начинает паясничать и делает пируэт в 360 градусов!

— Вы к тому же и художник...

— Честно говоря, мои живописные работы нельзя назвать выдающимися, такие вещи мог бы изобразить десятилетний ребёнок. Впрочем, это и есть мой интеллектуальный уровень (смеётся). В Японии мне часто говорят, что я худший из взрослых, потому что я из тех, кто может задирать и провоцировать, на что мало кто осмеливается. Совсем недавно, во время телевизионных политических дебатов, которые меня очень раздражали, я появился на платформе и в плавках. Я вроде того ребенка из сказки, который говорит, что король гол.

 

http://www.zatoichi.ru/kitano_2.asp

---

ТАКЕШИ КИТАНО: "МУЖЧИНЫ ПОГИБАЮТ - ЗНАЧИТ, ОНИ СТРАДАЮТ МЕНЬШЕ"

• Мария КУВШИНОВА, Венеция

С фильма Такеши Китано "Фейерверк" несколько лет назад началась история арт-хаусного проката в России. С тех пор ни одна из его картин не проходит незамеченной для нашей публики - Китано у нас любят, почти боготворят. Его новый фильм "Куклы", представленный в конкурсе 59-го Венецианского кинофестиваля, отечественные прокатчики купили не глядя. Но посмотреть его стоит - поклонники увидят совсем другого, непривычного Китано. О своем новом фильме режиссер и актер рассказал корреспонденту "Известий" Марии КУВШИНОВОЙ.
- В ваших фильмах трагическому всегда сопутствует комическое. Но не в "Куклах" - здесь поводов смеяться не было совсем. Почему?
- Моей основной целью было смешать в фильме как можно больше цветов - если бы я переборщил с одной из красок, весь мой замысел был бы разрушен. Но если смотреть фильм внимательно, то вы увидите много смешного. Например, когда одна из героинь, поп-звезда, приводит своего слепого поклонника на поле из роз. Он говорит: "Хорошо пахнет". Привести слепого в розовый сад - разве это не смешно?

- Все герои фильма любят и страдают, но женщины, кажется, больше, чем мужчины. Вы думаете, в жизни происходит так же?

- Мне хотелось снять кукольный спектакль, используя живых актеров, так, как если бы они были марионетками. Поэтому я не очень заботился о правдоподобии. Эта история восходит корнями к японской театральной традиции - в фильме нет ничего, что соотносилось бы с реальностью. Хотя с японской точки зрения смерть приносит меньше страдания, чем продолжение жизни. Мои герои-мужчины погибают - значит, они страдают меньше.

- Почему вы вдруг проявили интерес к классическому японскому театру?

- Не вдруг - это воспоминания моего детства. Покойная бабушка часто играла на музыкальном инструменте, который всегда использовался в японском театре. Я вырос под эту музыку и под те истории, которыми она сопровождалась.

- Итальянская публика углядела в "Куклах" влияние Антониони...

- Я уважаю великих режиссеров - Феллини, Антониони. Но я не могу точно определить, что именно мне нравится в их фильмах. Для того чтобы находиться под влиянием, надо точно знать, что именно ты любишь в их работе, придумать какое-то логическое объяснение. Я такого объяснения придумать не могу. Потому и не думаю, что можно говорить о каком-то влиянии Антониони на фильм "Куклы".

- А Куросавы?

- Я знаю, что мой фильм будут сравнивать со "Снами" Куросавы.

- Вы были с ним знакомы?

- Мы виделись несколько раз, и он всегда делал мне что-то вроде комплимента. Возможно, ему казалось, что я могу быть его наследником. Незадолго до смерти он послал мне письмо - в нем были слова одобрения и поддержки.

- А с Мифунэ вы были знакомы?

- Да. Есть смешная история про Куросаву и Мифунэ. Куросава ведь был перфекционистом, требовал от актеров почти невозможного, обращался с ними как с насекомыми. Меня всегда поражала его манера поведения на площадке: актер ни на миллиметр не мог отступить от режиссерского замысла. В наши дни это было бы невозможно - никто не стал бы с ним работать. В последнем фильме Куросавы с Мифунэ "Красная борода" был герой, который в конце действия должен был поседеть. Актеру в итоге даже не пришлось красить волосы - Куросава его так допек, что он поседел естественным образом. А Мифунэ, которого утомили постоянные претензии и придирки, однажды напился и пришел к дому Куросавы с ружьем. Причем ночью. Стал орать: "Выходи, гад, я тебя убью". Но потом в доме загорелся свет, и Мифунэ удрал как заяц. Я, может быть, тоже хотел бы работать с актерами, как и Куросава, но в наши дни у режиссера гораздо менее ограниченные полномочия.

- Почему вы сами не стали сниматься в "Куклах"?

- Во-первых, повторяю, мне хотелось смешать в картине как можно больше красок. Мои ранние фильмы с визуальной точки зрения были более монотонными - серыми или синими. Критики так и говорили: "А, у этого Китано вечно все одного цвета". Мне хотелось изменить свою кинематографическую манеру - это требовало от меня, как от режиссера, больших усилий. Поэтому я хотел сконцентрироваться на одной своей ипостаси и в картине никого не играть, чтобы не отвлекаться. Во-вторых, дописав сценарий, я понял, что для меня там просто нет роли. И в-третьих, костюмы для нас делал Йоджи Ямомото. Когда я увидел эскизы, то сказал себе: "Никогда ничего подобного на себя не надену".

- В России и в Европе вообще ваши фильмы очень популярны. Вы заметили начало этой "китаномании"?

- Я довольно поздно начал ездить на международные фестивали и долгое время ни о чем не догадывался. "Сонатина" сделала меня известным в мире, получила приз в Италии, но когда фильм вышел в Японии, он не удостоился ни одной рецензии - даже отрицательной. Прокатчики ничего не сказали мне о том, что картина хорошо идет в Европе. Только спустя несколько лет я встретил знакомого итальянского журналиста, и он спросил: "Вы приз-то забрали?" А я ему: "Какой еще приз?" Когда я впервые приехал на международный фестиваль (а дело было в Лондоне), меня поразило, с каким серьезным видом британская публика смотрит мое кино.

- Вы же популярный комик в Японии, почему ваши режиссерские работы не пользуются там успехом?

- У японцев специфическое представление о том, каким должен быть художник. Они концентрируются только на одном аспекте его творчества. Назвался комиком - давай смеши публику. Никто в нашей стране никогда не поверит, что Бит Такеши (актерский псевдоним Китано. - М.К.) может чего-то там снять. Кроме того, до моих соотечественников стали доходить слухи, что в Европе я - популярный режиссер. Их это злит.

- Японцы не считают, что европеец никогда не поймет их кинематограф и культуру вообще?

- Да почти все, кто у нас снимает, с самого начала метят на европейские кинофестивали. В замысел едва ли не каждого фильма закладывается то, что его увидят за пределами Японии. Хотя, конечно, мы не можем смотреть на наши картины вашими глазами, мы не можем знать, как именно вы нас воспринимаете. Некоторые стараются спекулировать на традиционных стереотипах, предвосхищать ожидания иностранцев. Учтите, что это не является подлинным отражением нашей культуры. После войны у нас многое изменилось - сейчас даже в традиционных единоборствах можно обнаружить европейское влияние. Вы же будете когда-нибудь брать интервью у других японских режиссеров? Если он или она будут употреблять термины "дао", "бусидо", "японский дух" - не верьте!

- В "Куклах" вы рассказываете несколько любовных историй. Какая из них вам ближе всего?

- (Думает). Пожалуй, эпизод про женщину, которая всю жизнь каждую субботу приходит в парк с коробкой для ланча и ждет своего возлюбленного, который сорок лет назад назначил ей свидание. Мне все время кажется, что меня самого в разных парках ждет приблизительно двадцать женщин. Только, думаю, ланч у них в коробках отравленный.

---

---

Текст МАРИЯ ВАРДЕНГА

КУКЛОВОД ТАКЕШИ КИТАНО

 сайта журнала "Домовой

Начало поразительно напоминало придворную церемонию: вереница похожих друг на друга помощников (все как на подбор со стрижками в стиле "японский рок", в черных дизайнерских очках, безупречных черных костюмах и ослепительных белых рубашках), многозначительная пауза перед дверью номера, густая тишина - и поклоны, с которыми черно-белые придворные указали в конце концов в сторону шелковой ширмы, за которой должен был находиться их сэнсей. Тем более поразительным оказался облик Китано, открывавшийся после всего этого в глубине роскошного номера: резкий взгляд, болезненное, напряженное лицо в оспинках, вытравленная перекисью голова, джинсы цвета "прощай, молодость" и серый свитерок под горло.

Нервически потирая руки, он неуютно восседал на самом краешке роскошного дивана, всем видом подчеркивая очевидную ошибку в построении кадра - как будто это была его первая в жизни хорошая гостиница и первая в жизни хорошая мебель. На шикарном инкрустированном столике, нечаянно подкрепляя очевидность имиджевого конфликта всей этой помпезной обстановки с обликом героя, стояли глубоко неформальные глазные капли, которые господин Китано каждые пять минут с очевидным усилием закапывал в дергавшийся глаз.

- Китано. Давайте сюда руку, - невысокий коренастый человек лет пятидесяти вскакивает и с долгим крестьянским радушием трясет мою ладонь. - Рад. Располагайтесь. Вот, стулья тут есть, кажется...

После аварии у него дергается половина лица и плохо работает рука. Падают сигареты, капли, ручка, брошюры со стола...

- Я смотрю, вы сменили имидж, - замечаю я, пытаясь снять мучительное напряжение на его лице.

- Покрасился, - стеснительно бурчит он. - Это для телевизионной программы.

- Омолодиться хотели? - поддеваю я.

- Наоборот. Хотел придать себе немного солидности при помощи белых волос. (Напряженный смех.) Но это не работает. Со мной все равно все держатся запанибрата.

Попробуйте после этого представить, что Такеши Китано - самый знаменитый сегодня японский режиссер, самый популярный японский телеведущий, крайне популярный автор газетной колонки, известный актер и художник.

 

- Утром я смотрела ваш новый фильм "Куклы" и долго думала, как должна строиться человеческая жизнь, чтобы из души не уходила способность быть и в зрелости романтиком. Каков секрет?

- Хм. Разве вы восприняли эти истории как романтические?

- Ну, вряд ли можно иначе воспринять истории любви, где женщина с юности до старости ждет покинувшего ее возлюбленного, ежедневно готовя ему ужин на случай возвращения, или историю, где мужчина, желая искупить свою вину перед покинутой любимой, связывает себя с ней веревкой и добровольно превращается в бездомного скитальца...

- Хм. Разве в этом есть что-то необычное? А я-то думал: почему этот фильм впервые в моей киноистории смотрит такое количество женщин? (Смеется.) В действительности я не вижу в этом ничего от романтики. В таком случае камикадзе тоже можно назвать "романтиками-экстремалами". И любую страсть - включая политические страсти - тоже можно к этому разряду отнести... Я говорю о явлении любви, поглощающей личность без остатка. О любви, которая сродни наркотику.

- Вы не согласны с тем, что такой сюжет представляет собой, ну, скажем, лирический радикализм?

- Нет. Это не радикализм. Это как раз, напротив, весьма консервативная художественная идея. Ибо я работаю с традицией в ее истинном понимании. Японская традиция - это традиция красивой смерти. Осмысленной. Оправданной большим поступком. Любовь как ничто иное является такого рода поступком. И надо вам сказать, что в свое время такой способ поведения считался нормальным, почти естественным для японца. Это считалось счастьем - умереть от любви или за нее.

- Заметим, что в этой фразе вы употребляете прошедшее время.

- К сожалению, да. К сожалению, я вынужден признать, что осталось весьма мало японцев, понимающих ту традицию, о которой я говорю. Очень мало осталось людей, знакомых с традиционным японским кодексом чести, модусом поведения... Я намеренно включил в фильм фрагменты спектакля театра кабуки - я хочу подчеркнуть, что эти истории не вписываются в сегодняшний день, но являются категорически традиционными.

- Вы не разделяете точку зрения современной культурологии на трагедию как невозможный в наше время жанр?

- В каком же, интересно, смысле это невозможный жанр?

- Невозможный в связи с отсутствием понятия судьбы и рока.

- А кто сказал, что они отсутствуют?

- Ну, скажем, так: современная цивилизация предпочла дать человеку возможность забыть об их существовании.

- Хм. История со связавшими себя влюбленными взята из реальной жизни. Это были реальные люди, которых я видел в Токио, в районе, где обитают певцы и артисты, - в тот период, когда я еще только начинал свою карьеру. Мужчина и женщина бродили по улицам, связанные бельевой веревкой. Меня это абсолютно поразило. Они были уже старыми, эта пара, и было ясно, что так они путешествуют не первый день... Надо вам сказать, что, несмотря на очевидную странность этой сцены, над ними никто не смеялся. Было в этом что-то поразительно трагичное, заставлявшее всех вокруг умолкнуть... В фильме я только веревку сделал красного цвета, потому что, по японской легенде, влюбленные связаны между собой красной нитью, которую ничто не может порвать. Такое очень редко бывает - натолкнуться на момент, в котором сразу видна вся история. Хотя ирония судьбы состоит в том, что та парочка в действительности была городскими сумасшедшими...

 

маска Весны

- В Японии вас называют "вечным анархистом". Скажите, насколько это определение соответствует состоянию сегодняшнего Китано?

Т. К.: (смеется). Я тоже, знаете, часто задаю себе вопрос, смогу ли я оправдать это звание и устоять под натиском 55 лет. Я стал актером в свое время именно потому, что это была единственная профессия в Японии, дозволявшая говорить не по уставу. Но, конечно, людям свойственно с возрастом становиться менее категоричными. (Смеется.) Если вы могли заметить, я раньше никогда не снимал хорошеньких женщин.

- Следует ли понимать ваш фильм как проявление вашей сегодняшней сентиментальности?

- Как и все остальные мои фильмы, это фильм о способе сохранения своего лица.

- И после этого вы еще говорите о том, что со временем становитесь все менее и менее японским режиссером!

- Неправда! Я так говорил только в молодости.

- Неужто вы с тех пор сильно изменились?

- Хм... Видимо, я остался таким же максималистом, как был. Мне и сегодня приятно публично говорить (нервный смешок), что Голливуд - это рак на теле мирового искусства. Мне вообще приятно иметь возможность говорить все, что я хочу... Пожалуй, да. Я до сих пор не научился приспосабливаться. Ни к чему. И ни к кому.

- То есть с вами трудно уживаться - так это следует понимать? К примеру, съемочной группе с вами тяжело?

- Вы, видимо, плохо знаете, как обращались со своей группой классики японского кино Одзу, Мидзогути или Куросава. Они все были предельно тираничны. Они ставили себя с окружающими как боги. Я обожаю их фильмы, особенно Куросаву, но у меня нет никакого желания таким образом обращаться со своими товарищами. Для меня это неприемлемый способ работы и жизни.

- Вы сказали, что боитесь не оправдать репутацию "анархиста". По-вашему, "анархист" - лестное звание?

- Безусловно. Я социальный пессимист в отношении общества правил, в котором мы все живем. Но это ни в коем случае не пессимизм в отношении человека. В отношении личности я как раз экстремально оптимистичен. Я считаю, что личность способна противостоять всему. Любому обществу и любым правилам. Собственно, об этом мой новый фильм. Единственный закон - это закон твоей собственной совести. Все остальное - глупые социальные схемы.

- И что, по-вашему, дает человеку силы для подобного противостояния?

- А о чем, по-вашему, я говорил в фильме? Сила чувств.

- Но разум и чувство в восточной культуре всегда боролись между собой с перевесом в пользу разума.

- Вы правы. Но любовь возникает без причин и разгорается без спросу. Я в этой связи, можете себе представить, уже слышал в Японии комментарии по поводу того, что это мой самый кровавый фильм. В смысле того, что там больше всего смертей.

- Расстроились?

- Удивился. Так же как вашему вопросу про романтическое кино. Потому что я никогда не рассматривал смерть как жертву. Я рассматриваю смерть всего лишь как шаг в сторону вечности. Шаг, который определяет меру вещей...

- Авария и полгода полной неподвижности - как они на вас повлияли?

- Нет-нет. Уверяю вас, не авария заставила меня понять, что грань между жизнью и смертью предельно тонка. Это случилось много раньше.

 

маска Лета

- Интересно, вы помните момент, когда вы впервые почувствовали себя абсолютно свободным?

- М-м-м... Наверное, это был день, когда я бросил университет. Я пошел в университет на инженерный факультет и искренне старался превратить себя в человека стабильной жизни и регулярной зарплаты. Старался отдать дань уважения матери. Это было хорошее, престижное, перспективное образование. Но я чувствовал себя по-настоящему глубоко несчастным... И это был момент очень мучительный. Потому что, с одной стороны, я не мог бросить учебу из чувства стыда перед родителями (это был очень дорогой факультет - мама несколько лет собирала деньги на мою учебу, а я очень уважал ее труд). А с другой стороны, я очень уважал себя и свою индивидуальность. И не был готов отдать ее на заклание... Где-то год я мучался. Но в результате все-таки ушел. И я до сих пор помню час, когда я в первый раз прогулял лекцию по математике. Помню солнце в то утро. Хотя шел мелкий дождь...

- После этого вы больше нигде не учились. Скажите, вас никогда не мучал комплекс человека с незаконченным образованием?

- Безусловно, это не поощрялось окружающими. Но вместе с тем это было время вьетнамской войны, когда в японском обществе шел серьезнейший раскол между его образованной и, так сказать, низшей, необразованной частью. Потому что университетская элита тогда была заражена модой на все американское и отчасти поддерживала Штаты, а улица открыто выражала протест этой войне... Так что в смысле духовном я оказался как раз на своем месте. Тогда как раз появились "дети-цветы" - группа пацифистов, и я в нее вошел...

- Ну неужели вы ни разу не испытали дискомфорта, сменив университетскую аудиторию на лифтерскую будку и ночной стрип-клуб?

- Нет, это было бы неправдой так сказать. Я работал грузчиком и лифтером, и это был очень непростой опыт. Даже, можно сказать, тяжелый. И мне было очень трудно поначалу, потому что вместо университетских занятий пришлось заниматься всякой ерундой, вплоть до сбора мусора. И этот период длился довольно долго, пока в актерской труппе, куда я устроился мальчиком на побегушках, не заболел исполнитель главной роли и мне не предложили его заменить... Это было крайне дискомфортным состоянием. Особенно неприятно было, когда я встречал своих бывших товарищей по университету, которые в моем поведении не усматривали ничего, кроме сумасбродства и желания досадить приличному обществу.

- В Японии тоже проблемы с признанием права личности на поиск себя?

- Это общемировая история! Помню, был один товарищ, который очень гордился тем, что после университета устроился работать на "Хонду". Он пришел пообедать в ресторан, где я в те времена мыл пол, и с видимым желанием меня уязвить рассказывал о том, какая там прекрасная регулярная зарплата и прочее... Ну и что? Прошло несколько лет, я стал популярным телеведущим и пришел на "Хонду" выступать со своими рассказами. Весь завод собрался на меня смотреть. Можно сказать, на этот раз он подавал мне чай...

- А о чем, кстати, был ваш первый рассказ?

- О-о, мои первые истории были крайне далеки от идей посвящать себя любви до конца и вообще от подобных больших идей! Первые рассказы, которые я написал, были пародиями. Я писал газетные скетчи и пародии на детские сказки. Если я не ошибаюсь, самой первой была пародия на Белоснежку - так она, кажется, зовется? Ну, девочка, которая зеркало донимает просьбами рассказать о том, как она хороша...

- Можно я тогда вас спрошу, чего больше всего на свете боялся маленький Такеши Китано?

- Хм. Я могу ответить вам на этот вопрос. Больше всех на свете я боялся своей матери.

- ?

- Да. Она была очень сильной и очень жесткой. И это вступало в конфликт с моей к ней любовью... (Нервный смешок.) Впрочем, я лучше дам другой ответ. Больше всего на свете я в детстве боялся масок - тех самых традиционных масок, которые вы видели в картине. Особенно маски Лета - такой раскосой, смотрящей куда-то вбок. Я очень не люблю, когда отводят взгляд...

 

маска Осени

- Ну вот скажите: существует Китано - знаменитый кинорежиссер, Китано - известнейший телеведущий и Китано - популярнейший газетный журналист. Плюс к тому есть Китано-актер и Китано-художник. Каковы взаимоотношения всех этих персонажей внутри вас? Кто кем управляет? Кто с кем ссорится?

- Нет-нет, у них никаких межличностных противоречий не возникает. Это же я управляю и тем, кто пишет колонку, и тем, кто ведет программы, и тем, кто играет. Это театр, живущий внутри меня... Вы ведь знаете, наверное, что я порой даже фильмы свои подписываю разными именами. Но у меня нет конфликтов. Я кукловод. Дирижер кукол, исполняющих мной выбранные роли.

- А я, когда смотрела ваши последние фильмы, ловила себя на мысли, что Китано-художник в вашей компании все-таки главный.

- Нет, вы знаете, это не связано с моими занятиями живописью. Просто я в какой-то момент осознал, что все мои фильмы до "Фейерверка" по сути монохромны. Они все выполнены в таких пастельных, серо-голубых тонах. И это было удивительно для меня, потому что мне всегда хочется цвета. Цвета и света, живых красок. Я вдруг понял, что тоскую по той красоте, тому естественному многообразию красок, которые разлиты вокруг. И, как вы могли заметить, я даже не ставил декораций. Просто ждал. Цвет действительно предмет моих сегодняшних размышлений. Особенно в плане влияния на подсознание. Но все это не имеет отношения к занятиям живописью. Я занимаюсь ей исключительно как любитель.

- А я видела в Париже выставку ведущих японских художников, на которой были произведения Такеши Китано.

Т. К. (хитро улыбается). Просто ту выставку устраивали мои друзья. И взяли пару моих работ. Это была просто дружеская тусовка.

- Хорошенькая дружеская тусовка! Там во всю стену красовался манифест, разъяснявший, что собранные здесь работы представляют новое течение в современном японском искусстве, которое Харуки Мураками назвал "постяпонизмом"...

Т. К. (смеется). Как-как это называлось?

- Постяпонизм.

- И кто это назвал? Мураками?

- Да.

- Да, я по молодости действительно полагал, что было бы полезно уничтожить какие-то статичные форматы, мешающие развитию нашего искусства, - я воспринимал власть традиции как ненужный этикет. Но потом я, как всякий зрелый человек, осознал, что любое будущее базируется на памяти и что попытка вписать будущее в контекст культуры, не имеющей твоего прошлого, является полным абсурдом.

- То есть ваша точка зрения не столь пессимистична, как утверждения постяпонистов о загнивании замкнувшегося в себе японского общества.

- Любые радикальные заявления по сути голые короли. Ну должна Япония интегрироваться в мировое сообщество. Ну и интегрируется она туда со временем естественным образом, потому что мир все равно движется к глобализации. Это все очень простые и очевидные вещи, и нечего из них делать помпу. Как и из меня нечего делать помпу. Я самый обычный человек, проживающий свой самый обычный опыт жизни. И я не хочу делать заключения масштабней, чем заключения размером в эту жизнь.

 

http://www.domovoy.ru/0301/golight/kak_zhivyote.asp

---

---

LIBERUM VERBUM, или свободное слово

Курган, ole22@info.kurgan.ru

с сайта http://radiokurgan.narod.ru/vol/zlovo92.htm

Владимир Олейник

 

15 января 2004

---

 

Такеши Китано: полицейский-меланхолик и лирический гангстер
 

29.10.2003, Андрей Плахов. Коммерсантъ. № 89, 20 мая 2000

http://cryingbeat.narod.ru/FOREVERcryingBEAT/TakeshiKITANO

Такеши Китано - ньюсмейкер номер один японских массмедиа. Он завоевал этот статус в ходе 25-летней карьеры актера, режиссера, писателя, поэта, художника, телезвезды. Еженедельно он участвует в семи телепередачах и пишет колонки для нескольких газет и журналов. С измененным после автокатастрофы лицом он создал неподражаемый образ полицейского-меланхолика и лирического гангстера. Фильм "Фейерверк" принес Китано высшую награду в Венеции и мировую славу.

- Вы дебютировали в роли сержанта Хары в знаменитой картине Нагисы Осины "Счастливого Рождества, мистер Лоуренс". Вы играли партнера Дэвида Боуи, и ваш дуэт иллюстрировал идею, что "Запад есть Запад, Восток есть Восток". О чем новый фильм Осимы - о загадке Востока?
- Когда я снимался у Осимы в первый раз, меня знали как телевизионного комика. Осима, приглашая, обманул меня, сказав, что это будет комедия. Я надеялся хорошо повеселиться на съемках в Индонезии и только и ждал, что случатся какие-нибудь веселые истории. С тех пор я много снимался и снимал сам. Я не наивен и знаю, что такое делать фильм. В отличие от прошлого раза, я был гораздо серьезнее и заучивал текст роли наизусть.

- Он советовался с вами во время съемок?
- Даже если бы он хотел, вряд ли получилось бы: я изо всех сил старался держаться в стороне. Когда меня приглашают как актера, не люблю влезать в режиссерские дела. Это было бы невежливо.

- Могли бы вы прокомментировать финал картины (Речь идет о "Табу"), где, кажется, ваш герой, учитель боевых искусств, дает приказ одному из учеников уничтожить другого?
- Осима дал зрителю простор для интерпретации. Мы даже точно не знаем, кто совершил серию убийств и не был ли юный самурай-новичок шпионом, внедренным в элитную часть, чтобы ее уничтожить. Клубок любовных отношений и страстей к концу так запутывается, что нельзя сказать ничего определенного - только то, что все самураи стали жертвой наваждения.

- Вас не шокировала тема гомосексуальности?
- Прежде я играл и серийных убийц, так что же еще меня может шокировать? А гомосексуальность сегодня даже в почете, многие знаменитости в Японии признаются в этом открыто.

- Трудно было играть в костюмном фильме?
- К счастью, наш художник сделал очень легкие костюмы, их почти не ощущаешь на съемке. Вот что я ненавижу - так это парики. Под ними голова потеет и чешется.

- Теперь вам уже не приходится репетировать?
- Обычно все получается с двух-трех дублей. Репетировать я предоставляю молодым неопытным актерам. Но и для меня проблемой были сцены с мечом: ничего не стоило пораниться.

- Вы и раньше играли самураев?
- На телевидении приходилось. Но больше я участвовал в многосерийных фильмах о мафии, якудзе. Сегодня самурайская эстетика существует только в такой форме. Это современная версия старого кодекса. Есть поразительное сходство структур. Член якузды тоже обязан сделать харакири, если ошибся.

- Кто ваш любимый актер в кино?
- Мишель Константин. Я не люблю звезд первого ряда.

---

---

фильмография

Актерские работы:
  1. Инцидент с 300 млн. иен - 0 ()
  2. Жестокий полицейский - 1989 (Криминальная драма)
  3. Точка кипения - 1990 (Боевик)
  4. Сонатина - 1993 (Боевик)
  5. Снял кого-нибудь? - 1994 (Комедия)
  6. Гонин - 1995 (Боевик)
  7. Джонни-мнемоник - 1995 (Фантастика / фэнтези)
  8. Фейерверк - 1997 (Боевик)
  9. Табу - 1999 (Эротическая мелодрамма)
  10. Кикуджиро - 1999 (Комедия) ...Кикуджиро
  11. Королевская битва - 2000 (Боевик)
  12. Брат Якудзы - 2000 (Боевик)

 

Режисерские работы:
  1. Жестокий полицейский - 1989 (Криминальная драма)
  2. Точка кипения - 1990 (Боевик)
  3. Сцены у моря - 1992 (Мелодрама)
  4. Сонатина - 1993 (Боевик)
  5. Снял кого-нибудь? - 1994 (Комедия)
  6. Ребята возвращаются - 1996 (Криминальная драма)
  7. Фейерверк - 1997 (Боевик)
  8. Кикуджиро - 1999 (Комедия)
  9. Брат Якудзы - 2000 (Боевик)
  10. Куклы - 2002 (Мелодрама)

Написал сценарии:
  1. Сцены у моря - 1992 (Мелодрама)
  2. Сонатина - 1993 (Боевик)
  3. Ребята возвращаются - 1996 (Криминальная драма)
  4. Фейерверк - 1997 (Боевик)
  5. Кикуджиро - 1999 (Комедия)
  6. Брат Якудзы - 2000 (Боевик)

http://www.kinoexpert.ru/index.asp?comm=5&kw=3052

 

ФИЛЬМОГРАФИЯ

Китано-режиссер:

2003 – "Затоiчи" (также автор сценария и монтаж)
2002 – "Куклы" (также автор сценария и монтаж)
2000 – "Брат якудзы" (также автор сценария и монтаж)
1999 – "Кикуджиро" (также автор сценария и монтаж)
1997 – "Фейерверк" (также автор сценария и монтаж)
1996 – "Ребята возвращаются" (также автор сценария и монтаж)
1995 – "Снял кого-нибудь?" (также автор сценария и монтаж)
1993 – "Сонатина" (также автор сценария и монтаж)
1991 – "Сцена у моря" (также автор сценария и монтаж)
1990 – "Точка кипения" (также автор сценария и монтаж)
1989 – "Жестокий полицейский"

Китано-актер:
2003 – "Затоiчи"
2003 – "Королевская Битва 2" (реж. Киндзи Фукасаку)
2001 – "Королевская Битва" (реж. Киндзи Фукасаку)
2000 – "Брат якудзы"
1999 – "Табу" (реж. Нагиса Ошима)
1999 – "Кикуджиро"
1998 – "Токийские глаза" (реж. Жан-Пьер Лимузин)
1997 – "Фейерверк"
1995 – "Пятеро" (реж. Такаши Иши)
1994 – "Джонни Мнемоник" (реж. Роберт Лонго)
1993 – "Сонатина"
1993 – "Счастливого возвращения" (реж. Тоширо Тенма)
1990 – "Точка кипения"
1989 – "Жестокий полицейский"
1983 – "Счастливого рождества, мистер Лоуренс" (реж. Нагиса Ошима)